Нестандартные аквариумы
Аквариумы на заказ Продажа аквариумов Оформление аквариума Продажа рыбок Аквариумный Форум
аквариум главная
О нас
Схема проезда
О компании
Магазин
Оптовикам
Полезности
Книги по аквариумистике
Аквариумные статьи
Аквариумные путешествия
Аквариумы
Изготовление аквариумов
Обслуживание аквариумов
Аквариумное оборудование
Рыбки и беспозвоночные
Пресноводные рыбы
Пресноводные беспозвоночные
Аквариумные растения
Морские рыбы
Морские беспозвоночные
Кораллы
 

Книги по аквариумистике

- Все биоценозы
- ВВЕДЕНИЕ
- ВЕЛИКИЕ СТРОИТЕЛИ (часть 1.)
- ВЕЛИКИЕ СТРОИТЕЛИ (часть 2.)
- ВЕЛИКИЕ СТРОИТЕЛИ (часть 3.)
- ГЕОГРАФИЯ РИФОВ
- РИФЫ И КОРАЛЛОВЫЕ ОСТРОВА
- ЖИЗНЬ НА РИФЕ
- КОРАЛЛЫ И КОРАЛЛОБИОНТЫ
- АКУЛЫ И ДРУГОЕ
- УДИВИТЕЛЬНЫЙ СИМБИОЗ
- КАТАСТРОФА В МАДАНГЕ

 Д. В. Наумов, М. В. Пропп, С. Н. Рыбаков, "Мир кораллов", Гидрометеоиздат

4. ЖИЗНЬ НА РИФЕ

 

С борта идущего судна коралловые рифы выглядят как далекая-далекая снежно-белая гряда бурунов над сапфировой поверхностью моря. Когда подходишь к обнажившемуся в отлив рифу со стороны берега, сперва нога ступает по скользким от водорослей плитам известняка, по побуревшим бесформенным обломкам кораллов. Картина мертвой зоны рифовой платформы вовсе не радует глаз. Наконец начинают попадаться первые живые кораллы. Это шаровидные и комковатые буро-зеленые колонии с тусклой бирюзовой слизью внутри ячеек кораллитов. В заполненных прозрачной водой лужах лежат на дне охристые грибовидные кораллы, похожие на перевернутые пластинками вверх шляпки старых сыроежек. Кое-где в такой литоральной ванне можно видеть ветвистые кораллы, но и они не отличаются яркостью расцветки. Все совершенно неподвижно, не видно никаких обитателей моря — на непосвященного наблюдателя живая зона риф-флета производит такое же безжизненное впечатление, что и мертвая. Правда, впереди, когда очередной вал схлынет за край гребня, можно различить фантастические очертания зубчатых, шипастых, ветвящихся и плоских, как круглый стол, кораллов, но там непрерывно с грохотом разбиваются мощные волны наката, угрожая смыть в море неосторожного исследователя или швырнуть его на колючий рифовый бастион. В районе внешнего края прибойного рифа море редко бывает спокойным. Если посчастливится попасть на риф в такой удачный момент или же найти защищенный от волн участок и, надев маску, заглянуть вниз, перед глазами предстанет чарующая картина, которая никого не оставит равнодушным.

Каждый, кто своими глазами видел подводный мир кораллового рифа, невольно сравнивает его с роскошным сказочным цветущим садом. Густые заросли зеленых, желтых, кофейных, сиреневых и розовых кустов окаймляют гроты, по стенам которых лепятся во много этажей кораллы самой причудливой формы. Они то похожи на кубки, то на грибы-трутовики, то на грозди мелких красных плодов, то застилают и обволакивают колонны клетчатым буро-зеленым ковром. С потолка свешиваются фиолетовые ветви гидрокораллов и киноварные, похожие на друзы кристаллов багряные кораллы, или турбастреи.

В отличие от наземных садов ветви здесь не колышутся, не шевельнется ни одна самая тоненькая веточка. Незыблемость этого застывшего подводного царства нарушается только суетой коралловых рыбок. Их пестрые стайки постоянно держатся вблизи кораллов, с которыми связана вся их жизнь.   www.adh.ru

Коралловые рыбы — категория чисто экологическая, так как они не составляют единой систематической группы, а относятся к нескольким отрядам и семействам. Их связывает вместе не только общность среды обитания, но зачастую и конвергентное морфологическое сходство, порожденное одинаковым образом жизни" и питанием одними и теми же объектами — полипами рифообразующих кораллов. Впрочем, для части коралловых рыб пищей служат не полипы, а различные животные кораллового биоценоза. Разнообразие этих рыб необычайно велико, известно около 2 800 их видов. Причем в это число не входят мурены, акулы и ряд других рыб, также встречающихся на рифах, но не причисляемых к коралловым.

Одна из наиболее характерных особенностей большинства коралловых рыб — яркость и, как правило, пестрота окраски.  Во многих случаях это критическая, т. е. защитная, окраска. Действительно, на многоцветном фоне рифа серебристые или темные одноцветные рыбы были бы слишком заметны. Некоторые коралловые рыбы имеют расчленяющую расцветку. Чередование широких темных полос со светлыми или наличие крупных пятен неправильной формы до неузнаваемости искажают контур их тела. Хищник видит перед собой лишь яркие пятна, которые ничем не напоминают жертву и потому не вызывают у него реакции нападения.

Ряд ядовитых коралловых рыб имеет предупреждающую окраску. Такова крылатка зебра (Pterois volitans), о которой еще будет речь в главе об ядовитых и опасных для человека рифовых животных. При встрече с потенциальной опасностью крылатка быстро поворачивается в сторону противника, демонстрируя широко расставленные красно-белые полосатые плавники.

Весьма яркая (оранжевая и красная, с одной или несколькими белыми полосами) расцветка амфиприонов (Amphiprion) преследует одновременно две цели. Совершенно очевидно расчленяющее значение широких поперечных белых полос, обычно к тому же окаймленных тонкими голубыми линиями. Благодаря ним и без того небольшие рыбки (они достигают в длину всего нескольких сантиметров) кажутся скоплением маленьких красных пятнышек. Кроме защитного значения, эта же окраска играет большую роль при распознавании особей своего вида.

Амфиприоны всегда живут в симбиозе с актинией. Так как на рифе постоянно ощущается нехватка актиний-хозяев для многочисленного потомства амфиприонов, возникает острая межвидовая конкуренция. Если данную актинию облюбовали рыбки одного из 27 известных видов этого рода, то она становится недоступной для особей любого другого вида. Нам много раз приходилось наблюдать, как решительно маленькие хозяева отстаивают свои права. Стоит какому-либо бездомному амфиприону другого вида или молодому дасциллусу приблизиться к актинии, как навстречу ему выскакивает все население морского анемона и дружно прогоняет пришельца. Однако особи того же вида, заметив среди щупалец актинии своих собратьев, спокойно устремляются к ним. Есть все основания предполагать, что уверенность им придает хорошо заметная издали характерная расцветка «законных» владельцев актинии.

В биологии амфиприонов имеется одна примечательная особенность, природа которой долгое время истолковывалась совершенно неверно: коралловые рыбки этого рода как будто застрахованы от воздействия стрекательных клеток актиний. Они не только могут жить среди щупалец морского анемона, но даже проникать в его гастральную полость. Любая другая рыба такой же величины при соприкосновении со щупальцами актинии получает смертельное поражение, после чего втягивается в гастральную полость полипа, где и переваривается. Уже давно было замечено, что тело амфиприона покрыто толстым слоем слизи, которой и приписывали защитные свойства. Эта версия, высказанная еще в прошлом веке, переписывалась из книги в книгу, не подвергаясь экспериментальной проверке.

Как показали новейшие исследования, механизм защиты амфиприонов от воздействия стрекательных клеток хозяина оказался гораздо более сложным. Дело в том, что выстреливание стрекательной нити, находящейся в крапивных клетках кишечнополостных, может произойти в результате любого механического раздражения, в том числе и от случайного соприкосновения собственных щупалец животного друг с другом. Чтобы этого не происходило, в щупальцах актинии вырабатывается особое вещество — ингибитор, тормозящее реакцию выстреливания. Эксперименты с применением методики меченых атомов показали, что амфиприоны накапливают ингибитор из щупалец актинии в своей слизи, после чего могут без всякого риска прятаться среди них от любого преследователя.

Каждый, кто видел амфиприонов в природе или на экране, несомненно, обратил внимание на характерное поведение этих рыбок. Они постоянно как бы купаются в самой гуще щупалец, трутся о них то одним, то другим боком. Оказалось, что подобные движения способствуют накоплению в слизи, покрывающей рыбу, противоядия от воздействия крапивных клеток хозяина. Если амфиприона некоторое время держать отдельно от актинии, он утрачивает свой иммунитет, хотя толщина слизи, покрывающей его тело, при этом нисколько не уменьшается. После долгой разлуки с хозяином амфиприон подступает к нему с крайней осторожностью и вначале лишь едва касается своими боками кончиков щупалец актинии. По мере накопления ингибитора он становится все более смелым и, наконец, забирается в самую гущу щупалец. Химическая природа ингибитора специфична для каждого вида актиний, поэтому при перемене вида хозяина рыбам приходится приобретать иммунитет заново. Обычно амфиприоны сожительствуют с крупными рифовыми актиниями из родов стойхактис (Stoichactis) и радиантус (Radianthus).

Все пространство рифа, занятое ветвистыми кораллами, представляет собой прекрасное убежище для коралловых рыб, которые обычно держатся неподалеку от зарослей и скрываются в них в случае опасности. Так как коралловые «сады» и «леса» отличаются полной неподвижностью, любой подвижный предмет вызывает у коралловых рыб реакцию бегства. Они ловко скользят между ветвями, все дальше уходя от преследования. Никакой крупный хищник, появившийся вблизи рифа, не рискнет преследовать добычу среди колючих заграждений из кораллов.

Выше уже упоминались коралловые рыбы дасциллусы (Dascyllus), молодь которых, подобно амфиприонам, сожительствует в симбиозе с актиниями. Взрослые рыбы живут группами в зарослях ветвистых кораллов, причем редко уходят от них более чем на метр. Инстинкт самосохранения, заставляющий дасциллусов прятаться от опасности в колонию коралла, иногда служит причиной их гибели. При извлечении колонии из воды рыбки не покидают ее, а лишь глубже забираются в гущу ветвей. Дасциллусы относятся к самым дешевым коралловым рыбкам, продающимся в зоологических магазинах тропических стран, так как ловля этих рыб не представляет особых затруднений и всегда успешна.

Весьма интересна социальная структура семьи дасциллусов. Она состоит из одного сильного самца (изредка их бывает два-три) и целого гарема самок. Самец охраняет границы своего участка (как правило, это бывает отдельная колония кораллов) от других самцов и прячет самок в глубину зарослей. Поскольку колония может обеспечить надежное убежище и прокорм лишь ограниченному числу рыб, ее размерами обычно и лимитируется количество самок в гареме. «Лишние» рыбы, в первую очередь слабые самцы, изгоняются на периферию колонии, где они легко могут стать жертвой хищника. Размножение происходит круглый год, причем охрану икры берет на себя самец.

У коралловых рыб-попугаев (Scaridae) зубы сливаются, образуя подобие клюва, которым они обламывают веточки кораллов и дробят раковины моллюсков. Питаются они также водорослевым налетом, покрывающим отмершие коралловые ветви. Многие рыбы-попугаи в течение жизни несколько раз меняют окраску. Молодые особи обычно однотонные или полосатые, неполовозрелые экземпляры чаще всего окрашены в коричневые или красноватые тона, у взрослых преобладает желтая, красная и сине-зеленая расцветки, последняя наиболее характерна для самцов. Возрастное различие в окраске рыб-попугаев стало известно сравнительно недавно, прежде молодых рыб нередко описывали в качестве самостоятельных видов.

Коралловые рыбы-бабочки (Chaetodontidae), так же как и настоящие тропические дневные бабочки, и некоторые экзотические птицы, несомненно, относятся к самым пестрым и ярко окрашенным животным нашей планеты. Фантастическое разнообразие расцветок в сочетании с причудливым расположением пятен и полос придает рыбам-бабочкам сходство с рисунками художников-футуристов. Форма и расцветка этих рыб кажутся настолько неправдоподобными, что вводят в заблуждение даже специалистов-зоологов. Некоторые кадры цветного фильма, снятого нами во время экспедиции в Океанию и демонстрировавшегося при научном отчете, были восприняты частью аудитории как ловко вмонтированная в фильм мультипликация, настолько искусственными казались мелькавшие на экране рыбы-бабочки.

Все 150 видов рыб этого семейства распространены только в тропической зоне океана. Держатся они исключительно на мелководье и наиболее характерны для биоценоза кораллового рифа.

Кроме нескольких родов собственно рыб-бабочек (Forcipiger, Holacanthus и др.), к этому семейству относятся также кабубы, или вымпельные рыбы (Heniochus), щетинозубы (Chaetodon) и рыбы-ангелы (Pomacanthus, Centropyge, Pygoplites). Последние бывают иногда довольно крупными — до 60 см в длину.

Рыбы-бабочки питаются как полипами кораллов, так и мелкими обитателями их колоний, которых они ловко вытаскивают с помощью вытянутых в длинную трубку сросшихся челюстей. Многие представители этого семейства, особенно крупные рыбы-ангелы, держатся поодиночке. Пестрая расчленяющая расцветка искажает контуры их тела и таким образом служит хорошей маскировкой. Вместе с тем демонстрация ярких пятен и полос служит предупреждением особям своего вида о том, что участок занят. Своих сородичей рыба-ангел незамедлительно изгоняет за пределы освоенного ею пространства рифа, но к представителям других видов относится вполне терпимо.

Очень тесна экологическая связь с коралловыми рифами и у некоторых представителей семейства единороговых (Monocanthidae). Эти рыбы не только находят убежище в зарослях, но и питаются исключительно полипами рифообразующих кораллов. С помощью крупных крепких зубов на маленьких челюстях единороги (Моnоcanthus) обкусывают ветви, тщательно перемалывают известь и проглатывают ее вместе с мягкими тканями. В случае опасности рыба скрывается в излюбленном убежище и упирается шипом (сильно развитым лучом спинного плавника) в выросты коралла или в стенки полости рифа. Кстати сказать, именно благодаря этому большому шипу рыбы и получили свое название — единороги.

Все рыбы, питающиеся полипами рифообразующих кораллов, вынуждены перерабатывать в своем пищеварительном тракте большое количество извести, так как вес питательных мягких тканей кораллов составляет ничтожный процент от веса их несъедобного известкового скелета. На рифе всегда легко обнаружить следы кормления коралловых рыб — шрамы и рубцы на колониях, обглоданные и обкусанные ветки. Наблюдая за коралловыми рыбами в природе, невольно обращаешь внимание на непрерывно извергаемые ими струйки белого песка, который составляет основную массу фекалий. Таким образом, эти рыбы не только повреждают кораллы, но и играют значительную роль в образовании осадочной поды — кораллового песка.

Физиология пищеварения коралловых рыб пока еще совсем не изучена, между тем она должна сильно отличаться от таковой большинства других животных. Дело в том, что гидролиз некоторых белков лучше всего происходит в кислой среде, почему в состав желудочного сока и входит соляная кислота. Однако совершенно очевидно, что для коралловых рыб наличие этого активного химического вещества в пищеварительном тракте было бы губительным. Соляная кислота, взаимодействуя с известью, образует большое количество углекислого газа, который раздувал бы тело рыбы. Так как этого не происходит, очевидно, что пищеварение у коралловых рыб проходит в нейтральной либо щелочной среде и часть белков ими не усваивается, а значит, они должны компенсировать это обстоятельство увеличением рациона. Действительно, коралловые рыбы большую часть времени заняты кормлением и перемалыванием своей грубой пищи.

На рифе обитает много других рыб, которые не причисляются к коралловым, но, тем не менее, также играют важную роль в коралловом биоценозе. Некоторые из них будут упомянуты ниже при описании тех животных, с которыми они непосредственно связаны. Из хищников здесь необходимо сказать несколько слов о муренах, акулах и груперах.

Мурены (Muraenidae) почти всегда присутствуют на рифе, хотя обнаружить их не так легко. Они скрываются в щелях и других укрытиях и в лучшем случае выставляют наружу голову с ощеренной пастью, усаженной острыми, как бритва, зубами.

На рифах обитает несколько видов мурен, отличающихся друг от друга, в первую очередь, по расцветке. Преобладают темные рыбы с пятнами или одноцветные, но в песчаных лагунах встречаются почти белые мурены, которые за неимением другого укрытия зарываются в коралловый песок. Мурены подстерегают свою добычу в засаде, неожиданно набрасываясь на приближающихся рыб и крабов. Эти хищники вообще ведут оседлый образ жизни, выходя из своих убежищ лишь на время охоты. Взрослые мурены никогда не покидают риф, расселение же осуществляется на личиночной стадии. Пелагические личинки мурен, подобно личинкам родственных им угрей, разносятся морскими течениями. Как с наружной стороны рифа, так и в лагунах почти всегда держатся акулы. Чаще других здесь можно видеть рифовую акулу (Triaenodon obesus). Эти наиболее крупные (до 2 м в длину) представители семейства куньих акул (Triakidae) иногда буквально кишат в лагунах. Именно они помешали нам провести обследование поднятого атолла Гарднер (архипелаг Феникс). Стоило кому-либо из высадившихся на атолл войти в воду лагуны, как к нему со всех сторон устремлялись рифовые акулы.

Вблизи коралловых зарослей обитают также серые акулы двух видов — белоперая (Carcharinus albimarginatus) и темноперая (С. melanopterus). Вполне вероятна встреча с крупной и, по-видимому, наиболее опасной для человека тигровой акулой (Galeocerdo cuvier), которая водится во всех тропических морях, но особенно многочисленна вблизи берегов, где она заходит на самые мелкие места.

В пещерах и туннелях рифа поодиночке укрываются крупные хищные груперы (Epinephelus). Они подстерегают свою жертву в засаде, лишь изредка покидая привычное убежище. Участники многих подводных экспедиций в тропические моря отмечают оседлый образ жизни этих рыб, которых можно изо дня в день видеть в одной и той же пещере или иной полости на рифе.

Кроме перечисленных рыб, характерных именно для биоценоза кораллового рифа, вблизи него, над ним (если риф погруженный) и в лагунах атоллов обитают типичные океанические рыбы. Их обилие находится в обратно пропорциональной зависимости от степени замкнутости рифа, ограниченности его от океана. В лагунах поднятых атоллов число таких пелагических рыб минимально, в лагуны же нормальных атоллов через широкие проливы между островами кольца проникают не только стаи пелагических рыб и кальмаров, но даже усатые киты.

Все островитяне, особенно жители атоллов, постоянно испытывают дефицит в животных белках. Даже на таких крупных островах, как Новая Гвинея, охота и животноводство в прибрежных районах практически совершенно неразвиты. На атоллах в пищу употребляются даже крысы — единственные дикие млекопитающие, которые водятся там. Все остальные белки животного происхождения островитянам дает риф. Особенно большое значение имеет рыболовство.

Поскольку на рифе невозможно использовать сети и удочки, рыбу здесь промышляют копьями или стреляя в нее из лука. Для лучения делают стрелы с несколькими остриями — так легче попасть в цель. В лагунах атоллов ловят рыбу, выкладывая на дне сложную систему запруд из обломков кораллов. Зайдя в такой лабиринт во время высокого стояния воды, рыба уже не может выбраться из него и при отливе остается на осушке.

Среди активного, подвижного населения кораллового рифа видную роль играют различные ракообразные. Здесь водятся лангусты нескольких видов, достигающие в длину 20 см, а в отдельных случаях и полуметра. Как и всякие другие крупные хищники, они редко бывают многочисленны. Днем лангуст прячется под нависающими колониями кораллов, в различных пещерах и щелях. Яркие светлые желтоватые и красноватые пятна на общем зеленом или голубом фоне делают его мало заметным среди пестрых коралловых колоний. Питается этот крупный рак различной животной пищей, главным образом моллюсками, которых днем находит прямо в своем укрытии, а по ночам охотится на прогалинах между кустами кораллов и на поверхности рифа.

Добыча лангустов требует большого искусства — эти животные крайне осторожны. Лангуст медленно бродит по дну на тонких ногах, а при малейшей опасности мгновенно исчезает в ближайшем укрытии, подгребая под себя воду мощным хвостовым плавником, как это делают почти все длиннохвостые десятиногие раки.

На любом участке кораллового рифа — от песчаного пляжа на берегу до внешнего склона — можно видеть крабов. Их здесь великое множество, и каждому горизонту соответствуют свои виды.

В пределах мертвой зоны риф-флета среди побуревших темных обломков кораллов и на таких же останках, образующихся в результате эрозии коралловых плит, находят себе убежище и пропитание темные крабы, среди которых наиболее примечательны крупные грапсусы (Grapsus grapsus). С расстояния нескольких метров можно наблюдать, как эти черно-зеленые крабы греются на солнце и не спеша, боком передвигаются по нагромождениям известковых обломков. При этом они внимательно следят за происходящим вокруг и в случае опасности немедленно скрываются в ближайшие щели. Несмотря на сравнительно крупные размеры (ширина панциря 6—8 см), благодаря чрезвычайно плоскому телу и таким же плоским конечностям краб может пролезть в самые узкие щели между двумя коралловыми плитами, где чувствует себя в полной безопасности. Во время работы на рифах нам нередко приходилось видеть целые шеренги грапсусов, сидящих вдоль длинной щели, причем ни один из них даже не пытался уйти подальше в глубь убежища. Во время отлива за грапсусами охотятся некоторые морские птицы, а во время прилива — мурены и другие хищные рыбы.

В литоральных ваннах риф-флета при отливе остаются крабы-плавуны (Thalamita). Последние членики задней пары ног краба-плавуна уплощены и служат гребными лопастями. По дну эти крабы бродят довольно медленно, но плавают весьма быстро. Плавуны никогда не остаются на обсохшей части рифа.

Среди коралловых колоний прибойной части рифа, т. е. на его гребне и со стороны внешнего склона, обитают небольшие (не крупнее куриного яйца) крабы нескольких родов. Все они имеют коричневатую или красноватую окраску, овальную форму тела, толстые короткие сильные лапы. На поверхности рифа этих крабов никогда не увидишь: они постоянно сидят в подходящих по размеру полостях, прочно упираясь в стенки лапами, чтобы их не смыло прибоем. Ерифия (Eriphia laevigata) и атергатис (Atergatis ocyroe) имеют гладкий панцирь, а у многобугорчатой актеи (Aktaea polyacantha) все тело и наружная сторона клешней сплошь покрыты мелкими бугорками, с помощью которых краб надежно фиксируется в убежище. Там, где другие крабы не в силах противостоять прибою, живут одни лишь многобугорчатые актеи.

Повсюду на рифе, кроме самых прибойных участков, непременно попадаются раки-отшельники самых разных видов, приспособившиеся поселяться в раковинах брюхоногих моллюсков. Раки-отшельники питаются преимущественно мертвыми животными, различными остатками животного и растительного происхождения. Наличие на рифе большого количества этих ракообразных с достаточной очевидностью свидетельствует о неблагополучном состоянии биоценоза. На рифах вблизи населенных пунктов, загрязненных бытовыми отходами или нефтепродуктами, видовое разнообразие и численность рыб, крабов, моллюсков и большинства иглокожих всегда бывают резко снижены, но раки-отшельники встречаются в изобилии.

Высокая плотность населения на рифе стала одной из причин проникновения рифовой фауны на сушу, где почти не было конкурентов. В завоевании наземной среды обитания наиболее преуспели типично морские по происхождению ракообразные — раки-отшельники и крабы.

Выше уровня прилива в коралловом песке роют свои норки крабы-привидения (Ocypoda). Обычно они более активны ночью, когда бродят по берегу в поисках пищи, но нередко можно видеть такого краба и днем. Стоя на вытянутых ногах, краб-привидение отбрасывает на песок заметную издали черную тень, которая и выдает присутствие животного. Сам краб совершенно белый. Припадая к песку в момент опасности, он идеально сливается с фоном пляжа. Однако, чаще всего, не полагаясь на маскировку, в случае тревоги он спасается бегством. Развивая невероятную скорость, краб-привидение стремительно несется по пляжу и с разбегу бросается в воду. Остановившись на мелком месте, он выставляет из воды длинные глазные стебельки и с помощью этого подобия перископа наблюдает за обстановкой. Самые жаркие полуденные часы краб-привидение проводит на суше, в глубокой почти вертикальной норке, дно которой достигает грунтовой соленой воды. Пищу его составляют различные остатки растительного и животного происхождения, выброшенные с рифа на пляж.

Повсюду на берегах тропических морей в достаточном удалении от воды, обычно в зарослях прибрежных растений, обитают наземные раки-отшельники ценобиты (Coenobita), относящиеся к нескольким видам. Особенно многочисленны они на атоллах, где нет конкурентов со стороны исконно наземной фауны. К отдаленным потомкам раков-отшельников, несомненно, относится и знаменитый пальмовый вор (Birgus latro), крупный наземный рак, который недавно был широко распространен по всем тропическим островам Тихого океана, но теперь стал довольно редким, поскольку человек активно преследует его. Дальше всех от берега моря уходят наземные крабы (Carisoma). На острове Вила в архипелаге Новые Гебриды эти крабы попадались нам на шоссе в десятке километров от океана и на высоте нескольких сот метров над уровнем моря. И ценобиты, и пальмовый вор, и наземные крабы ежегодно уходят для размножения в море, в морской воде живут и их личинки.

Широко известно, что собственно наземная фауна коралловых островов чрезвычайно бедна — лишь на немногих крупных атоллах есть одичавшие домашние свиньи. Крысы, встречающиеся почти повсеместно, несомненно, попали на атоллы вместе с человеком. Ящерицы, мелкие наземные моллюски (Achatinella, Partula и др.) занесены на плавающих стволах деревьев, летающие насекомые (стрекозы, бабочки) попали сюда по воздуху. Таким образом, на коралловых островах основное ядро наземной фауны имеет рифовое происхождение — все это выходцы из моря, не потерявшие еще окончательно связи со средой своих отдаленных предков.

На коралловых рифах встречается не менее 6 000 видов моллюсков, главным образом из классов брюхоногих и пластинчатожаберных. Головоногие представлены несколькими видами небольших осьминогов, правда, они встречаются здесь редко. Кальмары, проходящие в своих миграциях над коралловыми банками и проникающие в лагуны больших атоллов, экологически с рифами почти не связаны. Боконервные моллюски, обитающие преимущественно внутри колонии кораллов, относятся к экологической группировке кораллобионтов и будут рассмотрены в следующей главе.

Биологию коралловых моллюсков специально изучал советский зоолог О. А. Скарлато (1960). Он выявил их основные экологические группировки и проследил четкую видовую приуроченность к определенным зонам рифа.

 

Брюхоногие моллюски

Моллюск Ламбис

Ципреи и овулы

Виды, обитающие в прибойной зоне, обычно отличаются сравнительно крупными размерами и очень прочной раковиной. Из брюхоногих для этой части рифа наиболее типичны представители родов трохус (Trochus), мурекс (Murex) и турбо (Turbo). Они прочно укрепляются на субстрате всей поверхностью подошвы ноги, причем тело моллюска сверху прикрыто толстой тяжелой раковиной, из-под которой вперед выдаются лишь кончики щупалец. Селятся эти моллюски преимущественно в разного рода углублениях на поверхности рифа, что позволяет им противостоять ударам волн. Если моллюск все же будет оторван от субстрата, то он скатывается вниз по склону, при этом толстая раковина прекрасно защищает тело животного от ударов и повреждений об острые края кораллов. Потревоженный трохус очень глубоко втягивается внутрь раковины, так что через устьевое отверстие не видна даже его роговая крышечка. Тело турбо в сокращенном состоянии едва вмещается в раковину, но вход в нее моллюск запирает массивной полусферической известковой крышечкой. У наиболее крупного представителя рода — мраморного турбо (Turbo marmoratus) толщина раковины достигает 2 см, а масса крышечки доходит до 200 г.

Все турбо и трохусы питаются растительной пищей, преимущественно водорослевым налетом, который они соскабливают с поверхности субстрата. Этим моллюски до известной степени способствуют замене одних рифообразующих форм другими, так как освобожденные от водорослей участки вскоре занимают кораллы.

Редкий пример прирастающего к субстрату брюхоногого моллюска представляет собой верметус (Vermetus magnus). Эта уникальная особенность, безусловно, связана с обитанием в прибойной зоне. Раковина верметуса не закручена в спираль, а имеет вид неправильно изогнутой длинной конической трубки. У молодых моллюсков раковина по всей длине срастается с субстратом, а у старых особей обрастает со всех сторон кораллом или известковыми корковыми водорослями, так что снаружи остается только устье. В строении раковины и положении животного на рифе усматривается очень большое конвергентное сходство с обитающими здесь же многощетинковыми червями из группы серпулид (Serpulidae). Поскольку моллюск утратил способности к передвижению, для улавливания пищи он расставляет особые сети из выделяемой им слизи и периодически проглатывает слизистую завесу вместе с прилипшими к ней мелкими планктонными организмами.

Из крупных хищных моллюсков необходимо отметить тритона (Charonia tritonis), который держится хотя и не на самых прибойных участках, но все же в местах с достаточно выраженной турбулентностью. Тритон питается различной животной пищей, его излюбленная добыча — морские звезды, в том числе и завоевавший печальную славу терновый венец (Acanthaster planci).

У подножия внешнего склона на песчаных прогалинах в толще рыхлого грунта обитают довольно редкие, но очень крупные шлемовидные улитки (Cassis). Раковина моллюска почти целиком скрыта в толще грунта, и наружу выступает лишь один из ее верхних тупых отростков. По наблюдениям И. Н. Будина (1980), один из этих хищников, а именно рогатый кассис (Cassis cornutus), питается живущими в песке неправильными морскими ежами.

Некоторые двустворчатые моллюски прибойной зоны рифа подобно верметусам прирастают к субстрату. Таковы представители родов хама (Chama) и спондилус (Spondylus). Левая (реже правая) массивная створка раковины прочно срастается с поверхностью рифа, тогда как другая служит крышечкой. Когда створки сомкнуты, моллюск может выдержать удары штормовых волн и легко переносит временное пересыхание в период спада воды в отлив.

Двустворчатый моллюск изогномон (Isognomon) не срастается с субстратом, но очень прочно укрепляется на рифе благодаря особенностям роста. Раковина изогномона не имеет строго постоянной формы, а разрастается в тех направлениях, в которых позволяет занятая моллюском щель. По мере роста раковина, подобно отливке в форме, заполняет все пространство щели, приобретая подчас самые причудливые очертания.

Маленькая, длиной всего в несколько сантиметров, шафранная тридакна (Tridacna crocea), получившая свое название за ярко-желтый цвет внутренних краев раковины, целиком врастает в тело массивных колоний мадрепоровых кораллов. С внешней средой она сообщается посредством узкой извилистой щели, через которую видны только края раковины и яркие голубые или зеленые складки мантии.

Более крупные виды этого рода — чешуйчатая тридакна (Tridacna squamosa) и удлиненная тридакна (Tridacna elongata) — сидят открыто, но прочно прикрепляются к известковому субстрату толстым пучком нитей биссуса. Фиксация этих моллюсков на рифе настолько прочна, что их нельзя отделить ни руками, ни даже ломиком, которым пользуются как рычагом. Оторвать моллюска от грунта удается, лишь перерезав биссус.

Гигантские тридакны (Tridacna maxima и Т. gigas), исполины среди двустворчатых моллюсков, настолько велики и тяжелы, что просто лежат на дне. Правда, они обычно встречаются на глубине 5—15 м, где действие прибоя ослаблено.

Тридакны съедобны, и потому усиленно промышляются.

На островах Тонга на рынок ежедневно выносят сотни корзин с маленькими тридакнами, которые пользуются неизменным спросом. Гигантские тридакны иногда достигают весьма внушительных размеров, и их не так-то просто поднять на поверхность. Чтобы справиться с этой задачей, ныряльщик разделывает добычу под водой и поднимает в лодку только мягкие ткани. С гастрономической точки зрения больше всего ценится мощный мускул-замыкатель. Употребляют в пищу и другие мягкие ткани моллюска, за исключением пигментированных частей мантии, которые считаются ядовитыми. Створки гигантской тридакны обычно остаются на дне, но иногда их также поднимают на поверхность — они используются в декоративных целях либо в качестве надгробий. Красивая форма этих раковин и их большие размеры издавна привлекали внимание путешественников, которые доставляли их в Европу. Во многих европейских католических храмах при входе можно видеть такую раковину, наполненную водой, которая предназначена для ритуального омовения рук.

Как и большинство других двустворчатых моллюсков, все перечисленные выше их виды относятся к планктонофагам-фильтраторам, поэтому они могут рассматриваться как конкуренты рифообразующих кораллов. Однако риф как экологическая система не испытывает ущерба от их присутствия. Аккумулируя в раковинах большое количество извести, они наряду с кораллами и герматипными водорослями принимают активное участие в строительстве рифа. Моллюсков рода тридакна характеризует еще одна особенность, экологически сближающая их с мадрепоровыми кораллами. Как у тех, так и у других в тканях всегда присутствуют симбиотические одноклеточные водоросли, что говорит о сходстве некоторых физиологических процессов у этих систематически столь далеких друг от друга групп животных.

В пределах живой зоны риф-флета, в лагунах и на других участках с ослабленным волнением обитает множество видов брюхоногих моллюсков. Не имея возможности привести полный их обзор, мы остановимся лишь на наиболее типичных и массовых представителях.

Широко известны благодаря красивой глянцевой раковине ципреиды (Cypraeidae). Днем они прячутся в затемненных местах и лишь с наступлением темноты покидают убежища в поисках пищи. Подобно трохусам и турбо, эти моллюски питаются водорослевым налетом, который они скоблят своей радулой. Благодаря высокой численности некоторых мелких видов (Monetaria moneta, М. annulus) — подчас на 1 м2 риф-флета можно встретить до 100 особей (такова плотность этих моллюсков на обследованном нами рифе острова Науру) — они играют большую роль в экологической системе. Питаясь определенными видами водорослей, они активно препятствуют их разрастанию и тем способствуют развитию других водорослей и кораллов, поселяющихся на освободившемся месте. Еще более велико их значение в качестве консументов — потребителей синтезированных водорослями органических веществ, которые они передают дальше по сложным пищевым цепям.

Раковинки двух видов рифовых ципреид, так называемые каури, в течение нескольких тысячелетии служили денежными знаками, которые имели очень широкое обращение во многих странах Южной Азии и Африки. Это обстоятельство нашло отражение даже в их научных названиях: монетария-монета и монетария-колечко (Monetaria moneta, М. annulus). Уже за полторы тысячи лет до нашей эры деньги-раковины имели хождение в Древнем Китае. Обширные торговые связи между Европой, Африкой и Азией имели место уже в глубокой древности. Об этом свидетельствуют находки каури в египетских пирамидах, скифских погребениях и других местах, отстоящих за десятки тысяч километров от коралловых рифов Тихого океана. В XII—XIV веках каури играли роль денег даже на северо-западе Руси, в Новгородской и Псковской землях.

Наиболее крупные торговые операции с помощью каури осуществлялись в XVII—XIX веках, когда купцы ряда европейских стран приобретали на островах Тихого и Индийского океанов по самой низкой цене огромное количество каури, а затем расплачивались ими в Западной Африке, покупая там черных невольников для американских плантаторов.

В некоторых районах Индии каури использовались в качестве денег до середины нашего века, да и в настоящее время на базарах некоторых островов Океании вам могут предложить вместо сдачи несколько маленьких блестящих раковин. Правда, теперь они имеют для покупателя не столько денежное, сколько коллекционное значение.

Моллюски из семейства конусов (Conidae) внешне часто не менее эффектны, чем ципреи, но в отличие от них питаются исключительно животной пищей. Все они активные хищники, убивающие свою добычу с помощью ядовитых зубов. Поедают конусы моллюсков других видов, многощетинковых червей, а некоторые питаются только рыбой. Последних, по-видимому, следует отнести к некрофагам (пожирателям трупов), так как вряд ли можно себе представить, что неповоротливый и медлительный моллюск способен охотиться на подвижных коралловых рыб.

Крупные брюхоногие моллюски ламбисы (Lambis lambis, L. hiragra и др.) и представители того же семейства стромбусы (Strombus) питаются водорослями. Эти энергичные моллюски обладают парой хорошо развитых глаз, что, несомненно, связано с их подвижностью. Плотность поселений этих моллюсков нередко достигает фантастической величины. По нашим наблюдениям, в лагуне атолла Фунафути на отдельных участках двухкилограммовые Lambis lambis лежат на каждом квадратном метре дна. При этом следует иметь в виду, что они съедобны и промышляются местным населением. Ежедневно на базары Сувы (острова Фиджи) и Нукуалофы (острова Тонга) поступают в больших корзинах небольшие желтые ламбисы (Lambis crocata), пользующиеся большим спросом. Несмотря на сильную промысловую нагрузку, численность этих моллюсков продолжает оставаться высокой.

В Карибском море и Мексиканском заливе на рифах и вблизи них ведется интенсивный промысел гигантских стромбусов (Strombus gigas), мясо которых, приготовленное со специями и лимонным соком, служит излюбленным блюдом местного населения. Красивые раковины гигантского стромбуса с розовым отворотом устья продаются в качестве сувениров. В странах американского Средиземноморья нередко ими украшают верхнюю часть цементных оград, используя для этой цели тысячи раковин.

Рифовые моллюски не только играют важную роль в рационе островитян, они также широко использовались, а до известной степени и теперь используются для изготовления домашней утвари, орудий труда, украшений, предметов культа и т. д. С одной стороны, это объясняется отсутствием иного природного материала (металлов, камня), с другой — большим разнообразием рифовых организмов, в первую очередь моллюсков. Из их раковин изготовлялись различные режущие инструменты: ножи, скребки, тесла, сверла, при помощи которых обрабатывали дерево, чистили и разрезали рыбу, наносили татуировку и т. д. При проведении обряда инициации острой раковиной делалось обрезание. Сама форма раковины диктовала аборигенам возможность ее применения. Плоские и очень прочные створки жемчужницы как нельзя лучше подходят для изготовления из них лопат, из внутренней части раковины (так называемого столбика) крупного брюхоногого моллюска цимбиума (Cymbium) получаются красивые ложки. Одни раковины служили в качестве грузил для рыболовных сетей и удочек, из других делались крючки для ловли крупной рыбы за пределами рифа.

Очень изящны ожерелья из раковин, иногда их делают в сочетании с яркими семенами тропических растений. На каждом архипелаге выработались свои особые способы нанизывания бус, применяется свой исходный материал.

Особенно выделяются культовые, ритуальные и декоративные маски папуасов Новой Гвинеи. Как правило, они инкрустированы раковинами, причем чаще всего для этой цели употребляются мелкие виды каури (Cypraeidae). Благодаря своеобразной форме раковины, имеющей узкое вытянутое устье, каури, вставленные в глазницы маски, придают ей суровое, почти живое выражение. Нет никаких сомнений, что во время праздников и обрядов такие маски производят глубокое впечатление на папуасов, которые весьма эмоциональны.

Сигнальные трубы и духовые музыкальные инструменты из крупных раковин рифовых моллюсков семифузус (Semiphusus) и тритон (Charonia tritonis) широко распространены по всей тропической зоне Тихого океана. Громкие звуки, издаваемые с помощью таких труб, слышны на большое расстояние. Искусные музыканты извлекают из этих труб звуки различной тональности.

Наряду с рыбами, ракообразными и моллюсками в биоценозе кораллового рифа важное место занимают иглокожие. Их видовой состав, по заключению И. Н. Будина (1960), не отличается большим разнообразием. В большинстве случаев рифовые иглокожие крупные, часто массовые животные, и их воздействие на риф может иметь первостепенное значение. Достаточно напомнить о недавней вспышке массового размножения морской звезды терновый венец (Acanthaster planci), имевшей катастрофические последствия для целого ряда рифов Тихого океана (см. гл. 8).

 

Морская звезда Linckia laevigata

 

Не один только терновый венец пожирает мягкие ткани рифообразующих кораллов, их полипами, несомненно, питаются также другие крупные звезды, однако они никогда не размножаются в столь большом количестве. Очень обычна на рифах Тихого окена новогвинейская кульцита (Culcita novaeguineae), по форме, величине и цвету очень похожая на круглую буханку ржаного хлеба. Как отмечает И. Н. Будин (1980), пищей кульците служат небольшие колонии акропоры, поциллопоры и других кустистых кораллов. Несмотря на малоподвижность, эти морские звезды успевают уничтожить значительную часть молодых колоний, влияя, таким образом, на видовой состав герматипных кораллов. Полипами кораллов питается также и розовая морская звезда хориастер (Choriaster granulosua), снабженная пятью толстыми вальцевидными тупыми лучами. Обычным, иногда массовым видом на рифах Тихого и Индийского океанов следует считать крупную морскую звезду протореастер (Protoreaster nodosus), а в бассейне Атлантического океана — близкородственную звезду сетчатый ореастер (Oreaster reticulatus). Обе они, по-видимому, редко наносят ущерб живым кораллам, так как обычно довольствуются той скромной пищей, которую высасывают из обломков ветвистых колоний. Яркие трехцветные протореастеры с большими шипами на верхней стороне тела иногда встречаются в несметном количестве. Так, на рифе вблизи Порт-Морсби (Новая Гвинея) и в лагуне Эракор на острове Эфате (Новые Гебриды) на каждый квадратный метр дна приходилось в среднем по одной звезде массой 0,7—1,0кг. Подняв любую такую звезду, можно видеть, что изо рта у нее торчат обломки мертвых кораллов. Обсасывая их, звезды извлекают застрявший в порах детрит, а вместе с ним и бактерий, за счет чего и существуют. Мягкие ткани составляют у протореастера ничтожную долю общего веса. Основная масса тела приходится на мощный известковый скелет и близкую по составу к морской воде жидкость, заполняющую водно-сосудистую систему. Органических веществ в теле протореастера настолько мало, что звезда, извлеченная из воды, не загнивая и не изменяя формы, вскоре высыхает на тропическом солнце.

Массовое размножение протореастера в бухте у Порт-Морсби, очевидно, связано с загрязнением ее отходами большого города, дающими звездам обильную пищу.

В лагуне Эракор существование популяции, по-видимому, поддерживается за счет берегового стока. Кораллы, точнее их обломки, служат лишь субстратом, в котором накапливается детрит и развивается бактериальная флора.

Весьма характерна для рифов Тихого и Индийского океанов морская звезда гладкая линкия (Linckia laevigata). Эти звезды невольно привлекают к себе внимание своим ярко-синим цветом. Центральный диск у линкии развит слабо, а лучи по всей длине имеют одинаковую толщину. Поэтому звезда имеет вид пяти палочек, сросшихся вместе одним из концов. Один или несколько лучей линкии почти всегда короче остальных. Эта особенность связана с необычным способом размножения. Периодически линкия теряет один из своих лучей, который впоследствии регенерирует. На отделившемся же луче вскоре появляются зачатки четырех других, и, в конце концов, из него развивается целое пятилучевое животное. Атлантический вид этого рода (Linckia guildigi) обитает на коралловых рифах у тропического побережья Америки.

На любом прибойном коралловом рифе Тихого и Индийского океанов можно обнаружить крупного морского ежа гетероцентротуса (Heterocentrotus mammilatus) с длинными и необычайно толстыми иглами, нередко превышающими по длине диаметр панциря. Иглы этого ежа составляют почти 90 % от общего веса всего скелета животного. Живут гетероцентротусы на самых прибойных участках рифа, т. е. на его гребне и на внешнем склоне, укрываясь в подходящих по размеру полостях. Прочно присасываясь с помощью множества тонких ножек с присоской на конце к стенкам убежища и упираясь в них толстыми иглами, эти ежи удерживаются на месте в самое сильное волнение. С наступлением темноты ежи выходят из своих пещер и щелей в поисках пищи. Они соскабливают водорослевый налет и заодно поедают мелких животных-обрастателей.

 

Морской еж Echinometra mathaei

Морской еж Heterocentrotus mammillar

Морской еж

Морской еж Phyllacanthus-imperialis

Вообще этот еж считается довольно редким. Возможно, он просто ускользает от глаз исследователя, так как днем держится в укрытиях, к тому же в наименее удобных для наблюдения прибойных участках. В довольно большом количестве гетероцентротус был обнаружен нами на Новой Гвинее вблизи маяка у города Маданга. Там он обитает в нишах и щелях в искусственной вертикальной стенке из кораллового известняка. В массовом же количестве этот еж вместе с другим, более редким представителем рода (H. trigonarius) встретился нам только дважды — на рифах островов Тон-гатапу и Номука-Ика (острова Тонга) под отмершими кораллами, покрытыми коркой известняковых водорослей. Интересно отметить, что в этом же биотопе и тоже в массовом количестве нами были обнаружены другие крупные морские ежи с такими же массивными иглами — филлакантусы (Phyllacanthus imperialis). Эти роды относятся к совершенно разным систематическим группам, и сходство между ними чисто конвергентное, связанное с обитанием в условиях сильного прибоя.

Встречаются на рифах и внешне сходные между собой сверлящие морские ежи эхинометра и эхинострефус (Echinometra mathaei и Echinostrephus molaris). Они питаются плавающими обрывками водорослей, не покидая своих убежищ. С помощью крепких, острых на концах игл они высверливают овальную пещерку, которую не покидают в течение всей жизни. Плотность поселения сверлящих морских ежей различна — от одного-двух до нескольких десятков экземпляров на квадратный метр внешнего склона.

Эхинострефусы среди живых кораллов встречаются редко, они предпочитают твердый коралловый известняк и участки мертвых кораллов, покрытые известковыми водорослями. Так, норами этих ежей на глубине 1 — 4 м буквально изрешечена известняковая отвесная стена у маяка вблизи Маданга (Новая Гвинея). На каждый квадратный метр ее поверхности приходится до 80 сверлящих ежей этого вида.

Эхинометра поселяется в основном на колониях живых кораллов. Иногда такого ежа можно найти в довольно длинной извилистой норке, которая образуется в результате жизнедеятельности многих особей в течение ряда поколений. Плотность поселения различна — от единичных особей до 20 экземпляров на квадратный метр живого рифа (остров Новый Ганновер). Оба вида сверлильщиков способствуют деструкции рифа.

Очень обычный для рифовых сообществ морской еж диадема (Diadema) черного цвета с длиннейшими тонкими иглами встречается как на прибойных участках, так и в лагунах. В местах с сильным волнением ежи прячутся в углубления, щели, пещеры, доставляя исследователям рифов множество неприятностей. Тонкие выступающие иглы ежа плохо заметны, и об них легко наколоться. В лагунах диадемы обычно образуют плотные скопления по 10—40 экземпляров. По-видимому, такая группа, занимая круговую оборону, лучше противостоит нападению врага. При передвижении все животные действуют согласованно и ни одно из них не отстает от соседей. Расстояние между отдельными группами составляет 3—5 м. Нам не приходилось наблюдать ни разделения, ни слияния таких групп. «Стадный» образ жизни иглокожих до сих пор не был описан.

Пищей диадемам, как и многим другим морским ежам, служат различные водоросли, однако атлантические виды этого рода (например, Diadema antillarum) могут поедать и мягкие ткани кораллов, для тихоокеанских форм (D. setosum и др.) этот факт пока не установлен.

У диадем находят себе убежище экологически связанные с ними небольшие рыбки ежовые уточки (Diademichtys lineatus) и кривохвостки (Aeoliscus strigatus). И те, и другие имеют вытянутое узкое тело и держатся между иглами ежа вниз головой.

Несмотря на ядовитые иглы, диадемы служат пищей некоторым рыбам из семейства губановых (Labridae) и спинорогов (Balistes fuscus и др.). Опыты показали, что при поисках пищи рыбы руководствуются исключительно зрением. Они яростно атакуют модели ежей — черные шары с воткнутыми в них спицами, но оставляют без внимания спицы, связанные пучком, и гладкие шары. Губановые и спинороги охотятся только днем, возможно, это связано с большой активностью диадем в ночное время.

На рифах Карибского моря в изобилии водятся крупные, величиной с большое яблоко, морские ежи трипнеустесы (Tripneustes ventricosus), служащие объектом промысла. Разбив скорлупу собранных ежей, из нее извлекают и затем отваривают икру. Полученной густой массой заполняют половинки панцирей — и лакомство готово. Тихоокеанский вид этого же рода (Tripneustes gratile) хотя и встречается в массовом количестве, насколько нам известно, в пищу не употребляется.

Бесстебельчатые морские лилии (также представители типа иглокожих) встречаются только на нижних горизонтах внешнего свала, где ослаблено действие прибоя. Морские лилии расправляют свои гибкие руки навстречу течению, облавливая окружающее пространство, — они извлекают из воды мелкие планктонные организмы, конкурируя в этом отношении с рифообразующими кораллами.

Экологическое значение многочисленных голотурий и змеехвосток (офиур), населяющих обе зоны риф-флета, еще требует изучения.

 

Бестебельчатые морские лилии

Офиура

Голотурии

Коралловые рифы населены разнообразными многощетинковыми червями — полихетами, которые, однако, изучены крайне слабо. По мнению специалистов, вряд ли известна десятая часть их видового состава. Многощетинковые черви ведут чрезвычайно скрытный образ жизни, и потому в руки исследователя обычно попадают лишь некоторые виды, иногда даже не массовые. Появление акваланга несколько облегчило добычу многощетинковых червей тем, кто собирает коллекции коралловой фауны с научными целями, но все же приведенные здесь сведения следует считать предварительными.

По материалам экспедиций на «Каллисто» Г. Н. Бужинская, А. М. Обут и В. В. Потин (1980) установили, что наибольшее видовое разнообразие эррантных (бродячих) полихет приурочено к 1,5—2м глубины, где наблюдается наиболее обильный рост кораллов.

В изученной коллекции бродячих полихет почти половина приходится на представителей семейства эуницид (Eunicidae) и около четверти — на семейство нереид (Nereidae). Чаще других в сборах попадался червь Eunice antennata. Это лишний раз подтверждает неточность и фрагментарность наших сведений. Дело в том, что наиболее массовым видом на многих рифах Тихого океана, несомненно, является знаменитый палоло (Eunice sicilliensis), который служит объектом промысла. Между тем этот червь попался лишь в восьми пунктах, и каждый раз в количестве одного экземпляра.

На островах Самоа издавна существует промысел этого морского многощетинкового червя, известного под местным названием палоло. В течение всего года черви укрываются в различных полостях в толще рифа на глубине нескольких метров. В период размножения задняя часть тела червя, переполненная яйцами или спермиями, отрывается и всплывает к поверхности, где и выметывает половые продукты. Размножение происходит дважды в год — в сентябре и в октябре, и непременно ночью.

Аборигены заблаговременно готовятся к этому событию, заранее вычисляя ночь появления палоло. Обычно жители каждой прибрежной деревни собираются на берегу, выслав на риф лодки с наблюдателями. Едва заслышав сигнал: «Палоло пришел!», все бросаются в воду и вычерпывают добычу ситами, черпаками и другими орудиями лова. Червей бывает настолько много, что за ночь ловцы успевают запастись этим продуктом на целый год. Палоло употребляют в пищу в свежем и печеном виде, а для заготовки впрок червей сушат и затем пекут из них лепешки. Объем ежегодного промысла палоло служит ярким примером высокой биологической продуктивности кораллового рифа.

Бродячие многощетинковые черви, особенно крупные их представители, чрезвычайно осторожны и боязливы. Лишь несколько раз после долгого неподвижного стояния на одном месте нам удавалось увидеть, как в отверстии норки показывается передний конец толстого, почти черного червя. Животное высовывается из убежища на 20—30 см, обшаривает риф и, захватив зубцами вывернутой наружу глотки растущие поблизости водоросли (чаще всего падину, каулерпу или турбинарию), молниеносно скрывается в толщу рифа.

Только благодаря случайности во время работы на острове Хайнань нам удалось получить гигантских эунице (Е. aphroditoides), хотя до этого мы не раз проходили мимо, даже не подозревая об их существовании. Однажды на краю мертвой зоны одному из участников экспедиции пришло в голову разбить кувалдой большой пористый кусок известняка. Каково же было общее удивление, когда из обломков выполз извивающийся червь почти метровой длины и толщиной не менее 2 см! Оказалось, что в каждом большом куске известняка прячется один, а то и несколько таких гигантов. Это лишний раз говорит о том, что недра коралловых рифов таят еще много неизвестного и изучение их фауны далеко не закончено. 

Список книг
Заведи себе рыбку клоуна - немо
Астронотусы
Аквариум размером с океан



Москва
e-mail: info@redseafish.ru
Copyright© 2005-2011