Нестандартные аквариумы
Аквариумы на заказ Продажа аквариумов Оформление аквариума Продажа рыбок Аквариумный Форум
аквариум главная
О нас
Схема проезда
О компании
Магазин
Оптовикам
Полезности
Книги по аквариумистике
Аквариумные статьи
Аквариумные путешествия
Аквариумы
Изготовление аквариумов
Обслуживание аквариумов
Аквариумное оборудование
Рыбки и беспозвоночные
Пресноводные рыбы
Пресноводные беспозвоночные
Аквариумные растения
Морские рыбы
Морские беспозвоночные
Кораллы
 

Книги по аквариумистике

- Все биоценозы
- ВВЕДЕНИЕ
- ВЕЛИКИЕ СТРОИТЕЛИ (часть 1.)
- ВЕЛИКИЕ СТРОИТЕЛИ (часть 2.)
- ВЕЛИКИЕ СТРОИТЕЛИ (часть 3.)
- ГЕОГРАФИЯ РИФОВ
- РИФЫ И КОРАЛЛОВЫЕ ОСТРОВА
- ЖИЗНЬ НА РИФЕ
- КОРАЛЛЫ И КОРАЛЛОБИОНТЫ
- АКУЛЫ И ДРУГОЕ
- УДИВИТЕЛЬНЫЙ СИМБИОЗ
- КАТАСТРОФА В МАДАНГЕ

 Д. В. Наумов, М. В. Пропп, С. Н. Рыбаков, "Мир кораллов", Гидрометеоиздат

8. КАТАСТРОФА В МАДАНГЕ  

В силу естественного хода событий коралловый риф, как и всякий другой биоценоз, не вечен. В своем развитии он проходит стадии возникновения, развития, расцвета, угасания и гибели.

Совершенно очевидно, что все участки дна тропической зоны океана, пригодные по своим данным для развития герматипных кораллов, уже заняты коралловыми биоценозами, и потому обнаружить зарождающийся коралловый риф удается чрезвычайно редко. Молодой, развивающийся риф может появиться на тех участках, где старый риф погиб в результате какой-либо катастрофы (урагана, извержения вулкана и т. п.). Если это место взять под наблюдение, то можно проследить за первыми этапами возникновения и развития кораллового сообщества. В настоящее время известны описания не более десяти таких случаев, причем далеко не всегда наблюдения проводились регулярно, в течение нескольких лет подряд, и были начаты на самых ранних стадиях, т. е. непосредственно после катастрофы. Так, риф на Гавайских островах был обследован Р. Григгом и Дж. Марагосом (R. Grigg and J. Maragos, 1974) лишь через 20 лет после того, как застыла лава, уничтожившая прежний биоценоз. Р. Фэербридж и К. Тейхерт (R. Fairbrige and С. Teichert, 1947, 1948) провели аналогичные наблюдения в системе Большого Барьерного рифа Австралии на рифе Лоу спустя 11 лет после того, как он был разрушен циклоном. Трижды обследовал риф у побережья Белиза (Карибское море), также после разрушительного урагана, Д. Стоддарт (D. Stoddart, 1963, 1969, 1974). Интересные сведения о восстановлении рифа после атомного взрыва на атолле Эниветок приведены в работе Р. Иоганнеса (R. Johannes, 1970), который посетил атолл через 13 лет после его разрушения. Большая работа по изучению восстановления четырех участков Большого Барьерного рифа Австралии, подвергшихся нападению морских звезд терновый венец, проведена Р. Пирсоном (R. Pearson, 1981). Он неоднократно посещал пострадавшие рифы в течение ряда лет, обследуя и фотографируя огороженные контрольные площадки. Им получены наиболее полные количественные данные по росту кораллов и степени покрытия ими дна, а также по видовому составу герматипных организмов на разных этапах развития сообщества.

Уникальные наблюдения — три обследования за семь лет, — впервые позволившие проследить сукцессию (процесс смены основных рифообразующих форм) на развивающемся рифе, были проведены во время советских экспедиций на научно-исследовательских судах «Дмитрий Менделеев» и «Витязь» у берегов Новой Гвинеи (Наумов, 1972, 1978, 1980).   www.adh.ru

В ночь на 1 ноября 1970 года вблизи небольшого новогвинейского городка Маданг произошло землетрясение силой 7,1 балла по шкале Рихтера, эпицентр которого находился в море. Гоод почти не пострадал, но обширный коралловый риф, находившийся на отмели неподалеку от берега, оказался сильно разрушенным.

По данным Д. Стоддарта (D. Stoddart, 1972), мощные толчки сотрясли риф на протяжении нескольких километров, разрушив его в разных участках на 10—90%. От первых толчков обломились и упали на дно ветви кустистых и древовидных колоний, а шаровидные кораллы были оторваны от мест своего укоренения. Землетрясение сопровождалось цунами. Как свидетельствуют береговые наблюдатели, море вначале отступило, а затем вода быстро поднялась на 3 м выше уровня самого высокого прилива. Стремительно уходящая и вновь прибывающая вода смела листовидные и дисковидные колонии. Одновременно пришли в движение метровые и более крупные шаровидные кораллы. Перекатываясь по отмели, они довершали разрушение. Много таких шаров скатилось вниз по склону. Впоследствии они были обнаружены нами в перевернутом положении.

За несколько минут риф перестал существовать. То, что не было разбито и раздавлено, оказалось погребенным под толстым слоем обломков.

Прошло немного времени, и приливоотливные течения очистили место катастрофы от разлагающихся остатков погибших животных, после чего на отмели восстановились прежние условия, за исключением того, что вместо живых кораллов на дне остались лежать их обломки. Ничто не препятствовало зарождению на этом месте нового кораллового биоценоза.

Впервые мы посетили риф вблизи Маданга через восемь с половиной месяцев после катастрофы и застали первые этапы его восстановления. Обращали на себя внимание многочисленные водоросли, расположенные двумя поясами: на глубине 1—2м нежные турбинарии (Turbinaria),* а глубже, до 4 м, известковые халимеды (Halimeda). Водоросли менее требовательны к чистоте воды. При условии достаточной освещенности они вегетируют даже на довольно загрязненных участках.

* Не путать с кораллами, имеющими такое же название!

По-видимому, именно по этой причине они и появились на рифе первыми, заняв всю отмель до определенной глубины. Д. Стоддарт (1969) и Р. Пирсон (1981) тоже указывают, что на самой ранней стадии развития будущего кораллового биоценоза в нем преобладают растения.**

**  Иногда вместо водоослей или одновременно с ними разрастаются и высшие морские растения. Так, когда на острове Тонгатапу (острова Тонга) в результате обильных дождей в 1965 году погиб коралловый риф в обширной бухте, на его месте развился биоценоз морской травы зостеры и губок (Наумов, 1968).

Относительно неприхотливы также губки. На молодом коралловом рифе они занимают по численноти второе место после водорослей и вскоре начинают

вытеснять последних. Губки отличаются довольно быстрым ростом и при отсутствии конкуренции покрывают своими колониями каждый подходящий участок субстрата.

Третье место на зарождающемся рифе принадлежит мягким кораллам, небольшие колонии которых кое-где укореняются между водорослями и губками.

Роль герматипных кораллов с твердым известковым скелетом на первой стадии незначительна. Их колонии появляются позже остальных групп донных прикрепленных организмов и растут очень медленно. На рифе вблизи Маданга на обломках отмерших кораллов нами были собраны маленькие колонии (2—7 см в диаметре), относящиеся к нескольким видам ветвистых и пластинчатых мадрепоровых кораллов и одному виду миллепоры. На 1 м2 дна приходилось от 1 до 3 таких колоний; они терялись среди обилия водорослей, значительно уступая в размерах не только губкам, но и мягким кораллам. Были найдены молодые колонии тонко разветвленных Поциллопоры (Pocillopora damicornis), сериатопоры (Seriatopora hystrix), акропоры (Acropora quelchi), миллепоры (Millepora dichotoma), а также пластинчатые монтипора (Montipora foliosa) и пахисерис (Pachyseris speciosa). Лишь очень редко единичными экземплярами встречались шаровидные пориты (Porites lutea) величиной не более грецкого ореха.

Судьба всех этих рифообразующих форм в процессе развития биоценоза совершенно различна. Нежные тонковетвистые кораллы уступают свое место колониям с более толстыми и прочными ветвями, пластинчатые продолжают расти. Массивные кораллы, роль которых на первых этапах едва заметна, к концу процесса развития приобретают главенствующее значение.

Поскольку на первой стадии развития роль рифообразующих кораллов в биоценозе невелика, в этот период здесь практически отсутствует вся сопутствующая коралловая фауна. На рифе в Маданге нами было отмечено большое количество раков-отшельников — это говорило о том, что процесс очистки отмели после катастрофы еще не завершен. Раки-отшельники всегда водятся в изобилии вблизи различных разлагающихся органических остатков. Эти типичные мусорщики моря играют весьма значительную санитарную роль и активно способствуют очистке дна.

На этой первой, или водорослевой, стадии развития рифа на нем появляются растительноядные моллюски, привлеченные обилием пищи. Нами были собраны трохусы и несколько экземпляров относительно редкого вида ламбисов — морского скорпиона (Lambis scorpio), названного так за сходство раковины с очертаниями тела этого характерного паукообразного. Однако главные потребители водорослей — морские ежи еще не пришли на риф, зато здесь встречалось достаточно много морских звезд кульцита, которые, как говорилось выше, питаются маленькими колониями ветвистых мадрепоровых кораллов.

Совместные действия растительноядных моллюсков и морских ежей приводят к значительному уменьшению количества водорослей, которые к тому же не выдерживают конкуренции за место для поселения с губками, мощные разрастания которых знаменуют вторую, спонгиальную* стадию развития кораллового рифа. К сожалению, нам не удалось обследовать риф в этот период, и потому приходиться довольствоваться только литературными данными.

* От латинского слова «spongia» — губка.

Как указывалось выше, губки укореняются на отмели прежде мягких кораллов. Кроме того, они менее требовательны к чистоте воды, чем кишечнополостные, и потому на некоторое время становятся основной руководящей формой всего сообщества. Однако рост колоний мягких кораллов хотя и медленно, но продолжается, и постепенно они выдвигаются на первое место. Начинается третья, альционарная стадия развития рифа.

К апрелю 1975 года, когда нам удалось провести вторичное обследование рифа в Маданге, с момента катастрофы прошло уже четыре с половиной года. К этому времени известковые водоросли в значительной степени сцементировали рыхло лежащие обломки кораллов. За протекшие годы изменился и общий облик отмели. Резко уменьшилось количество бурых и зеленых водорослей, количество губок осталось примерно на прежнем уровне, но дно покрылось зарослями мягких и мадрепоровых кораллов, причем первые преобладали над вторыми. Они были представлены четырьмя видами, относящимися к родам саркофитон, кладиелла, синулярия и альциониум. Появилось много видов кораллов с жестким известковым скелетом. Тщательно проведенные сборы дали три вида миллепор, колонию голубого, или солнечного, коралла и около 40 видов различных мадрепоровых.

К отмеченным ранее преимущественно тонковетвистым и пластинчатым формам прибавились кораллы с массивными, дисковидными и толстоветвистыми колониями. По площади покрытия дна они уступали мягким кораллам, но превосходили губок. Все колонии мадрепоровых кораллов по сравнению с 1971 годом значительно увеличились в размерах, а наиболее крупные дисковидные колонии акропор достигали в диаметре 50 см. Таким образом, несмотря на медленный рост, известковые рифообразующие кораллы уже на четвертый-пятый год стали играть на рифе вторую по значению роль.

Произошли заметные изменения в составе фауны, населяющей риф. Совершенно исчезли раки-отшельники, что служило ярким доказательством полной очистки отмели от разлагающихся органических остатков. Покинули риф также морские звезды кульцита, питающиеся самыми маленькими колониями ветвистых мадрепоровых кораллов, так как подходящие по размерам колонии были ими съедены либо успели вырасти.

Третий раз нам удалось посетить Маданг в начале 1977 года, когда с момента землетрясения прошло более шести лет. К этому времени главенствующую роль на отмели получили мадрепоровые кораллы. Правда, число их видов несколько уменьшилось за счет вытеснения некоторых тонковетвистых форм, но площадь покрытия ими дна, количество экземпляров на квадратный метр, а главное, величина колоний заметно возросли. Средний размер кустистых и листовидных колоний достиг 20—30 см, а отдельные дисковидные колонии акропоры имели до 70 см в диаметре.

Риф вступил в последнюю, завершающую стадию развития. Следует ожидать, что в ближайшее время, когда на отмели не останется свободных мест для укоренения и роста кораллов с жестким скелетом, они начнут вытеснять все другие прикрепленные формы и риф приобретет ту структуру, которая имела место до землетрясения.

К сожалению, условия обследования рифа в Маданге были не очень благоприятными. Каждый раз в нашем распоряжении оказывалось не более двух-трех часов, и потому мы были лишены возможности провести тщательный количественный учет и самих кораллов, и животных коралловой фауны. При первом посещении рифа работе в верхних горизонтах мешали свежий ветер и довольно высокие волны. Во время вторичного обследования почти непрерывно шел сильный дождь, низкие темные тучи уменьшали видимость под водой. В день последнего обследования на море был полный штиль и сияло солнце, но вблизи нашего бота неожиданно появилась стая акул, и пришлось прервать все подводные работы. Тем не менее, собранные коллекции и проведенные наблюдения позволили сделать целый ряд выводов о процессах сукцессии на зарождающемся рифе и темпах роста основных видов рифостроителей.

Впоследствии наши данные были подтверждены в статье Р. Пирсона (1981), который имел возможность проводить стационарные наблюдения и осуществлять строгий количественный учет на одних и тех же контрольных площадках.

Коралловый биоценоз, достигнув расцвета, может существовать очень долго, пока какие-либо внешние причины не начнут способствовать его угнетению или не приведут к гибели.

Окаймляющие рифы часто гибнут в результате усиления речного стока или перемещения устья реки. При этом на кораллы воздействуют сразу два отрицательных фактора — распреснение воды и вынос ила. Вблизи устьев крупных рек рифы гибнут даже на таком расстоянии, где соленость близка к норме, но вода замутнена взвешенными в ней частицами.

Известно несколько случаев гибели коралловых биоценозов после выпадения обильных осадков. В январе 1918 года на обычно засушливом побережье Квинсленда (северо-восточная Австралия) в течение недели шли дожди, сильно распреснившие поверхностный слой морской воды. К тому же во время отлива дождевые струи попадали прямо на обнажившиеся кораллы. В результате коралловые рифы погибли на огромном пространстве, и для их восстановления понадобилось несколько лет. В январе 1926 года ливни погубили коралловые рифы вблизи острова Таити, а в 1965 году по той же причине погиб обширный коралловый биоценоз в бухте острова Тонгатапу в архипелаге Тонга. Как уже указывалось выше, в последнем случае риф так и не восстановился и был замещен биоценозом зостеры.

Как правило, обильные и длительные осадки выпадают не на ограниченной акватории, а захватывают обширные области. Они служат причиной гибели биоценоза, но не нарушают геологической структуры рифа. Совсем иначе дело обстоит при ураганах, которые обычно проходят сравнительно узкой полосой, но зато приносят колоссальные разрушения. Совершенно очевидно, что гибель отдельных коралловых рифов под воздействием штормовых ветров и сильного волнения — явление довольно обычное, но в литературе описано лишь несколько таких случаев. В 1934 году циклон разрушил риф у острова Лоу (Большой Барьерный риф); риф начал было восстанавливаться после катастрофы, но в 1950 году был сметен новым ураганом. В 1961 году сильно пострадал от урагана риф вблизи Белиза. По свидетельству австралийского зоолога Р. Эндина (R. Endean, 1976), сильнейший циклон разрушил в 1967 году риф у острова Херон в системе Большого Барьерного рифа, на котором незадолго перед этим была основана биологическая станция, специально предназначенная для проведения работ по изучению коралловых биоценозов. Пожалуй, наиболее сильные разрушения произошли на атолле Фунафути, над которым прошел тайфун Биби. Этот атолл был подробно обследован в конце прошлого века экспедицией Королевского общества Великобритании, составившей подробную его карту. Он представляет собой неправильной формы подводное плато около 20 км в поперечнике. Вдоль его северо-западного края находились несколько маленьких, далеко отстоящих друг от друга островков. Восточный и южный края платформы окаймляли два вытянутых в длину острова с тремя маленькими островками между ними. Таким видели Фунафути и участники советской экспедиции 1971 года на научно-исследовательском судне «Дмитрий Менделеев», когда коралловые постройки острова были вторично исследованы биологами и геологами (Наумов, 1972; Голиков и др., 1973; Леонтьев, 1973). За семьдесят с лишним лет, прошедших со времени английской экспедиции, никаких существенных изменений в конфигурации отдельных островов, проливов между ними и всего атолла в целом не произошло. Однако всего год спустя 21—22 октября 1972 года на Фунафути обрушился разрушительный тайфун, центр которого прошел через атолл, совершенно преобразив его.

Когда «Дмитрий Менделеев» через два года снова зашел в лагуну Фунафути, участники экспедиции не узнали знакомых очертаний берегов. Краткое, но очень выразительное описание разрушений дано в статье руководителя обеих экспедиций на «Дмитрии Менделееве» А. А. Аксенова (1975). «Весь юго-восточный берег теперь окаймлен сплошным штормовым валом из обломков кораллов. Общая длина вала 19 км, высота около 4 м; он соединил все острова юго-восточной части атолла, и проливы перестали существовать. Между штормовым валом и прежней линией берега образовалась узкая, вытянутая лагуна глубиной до 1,5 м и шириной 20—30 м. Обломки кораллов, слагающие штормовой вал, очень крупные. Большая часть обломков — это скатанные целые колонии размером 30—40 см.» Ученые-кораллисты Гавайского и Фидийского университетов — Г. Байнис, П. Беверидж и Дж. Марагос (G. Bainis, P. Beverige and T. Maragos, 1974) посетили атолл всего через месяц после тайфуна. С помощью аквалангов они обследовали внешнюю сторону штормового вала и обнаружили на склоне лишь гладкую известковую плиту. Только на глубине 15 — 20 м были найдены обломки кораллов, но ни одной живой колонии не сохранилось — все было сметено и выброшено на берег сильнейшими штормовыми волнами. Рифообразующие кораллы отличаются прочностью и хорошо противостоят накату, но ударов урагана не выдерживают и они. Во время шторма отдельные оторванные колонии играют роль пушечных ядер. С каждым ударом они разбивают живые колонии, порождая новые обломки, которые в свою очередь бомбардируют риф. Когда сила ветра и волн достигает известного предела, на рифе начинается разрушительный процесс, подобный цепной реакции, который и приводит не только к полному уничтожению биоценоза, но и вносит серьезные изменения в геологическую структуру рифовой платформы.

Выше уже говорилось подробно о случае гибели рифа в результате землетрясения. Характер повреждений при этом мало чем отличается от того, что оставляет после себя ураган, хотя продолжительность воздействия на риф измеряется не сутками, а минутами. При первых подземных ударах обламываются ветвистые кораллы, массивные же отрываются от дна. Затем наступает очередь цунами. Гигантские волны, вызванные землетрясением, со страшной силой и скоростью обрушиваются на риф и приводят в движение тяжелые шаровидные кораллы, которые, катаясь по дну, довершают начатое разрушение. То, что не разбивается и не раздавливается, оказывается погребенным под слоем обломков.

Известны случаи гибели коралловых рифов под потоками лавы при извержении вулканов. Именно так 26 августа 1886 года бы уничтожены рифы вокруг вулканического острова Кракатау при одном из самых сильных за всю историю человечества извержений. Сотрудники университета в Гонолулу Р. Григг и Дж. Марагос (R. Grigg and J. Maragos, 1974) сообщили об уничтожении потоками раскаленной лавы рифов у одного из Гавайских островов.

Величина подъема и спада воды при приливоотливных течениях подчинена строгой закономерности, и кораллы хорошо приспосабливаются к этим регулярным изменениям уровня океана. Однако изредка наблюдаются необычайно сильные отливы, во время которых морское дно обнажается ниже нормального уровня. Обитающие там кораллы не адаптированы к обсыханию и потому могут погибнуть в таких случаях. В 1972 году на острове Гуам (Маианские острова) совпадение местных метеорологических условий с некоторыми аномалиями общеокеанического характера вызвали самое низкое стояние воды за все 26 лет с тех пор, как на Гуаме начали регистрировать уровень моря. Как указывает японский исследователь М. Ямагучи (М. Yamaguchi, 1975), это привело к массовому вымиранию рифовых организмов, включая и кораллы, на значительной акватории. Аналогичным образом после аномально низкого отлива в 1970 году на 80—90 % погибли кораллы на двух рифах в Красном море.

Кроме гибели в результате перечисленных выше стихийных бедствий, смерть кораллового рифа может быть вызвана чисто биологическими причинами. Так, у атлантического побережья тропической Америки иногда наблюдается вспышка массового развития микроскопических маленьких одноклеточных планктонных водорослей гимнодиниум (Gymnodinium brevis); они появляются в таком огромном количестве, что изменяется даже цвет морской воды, почему это явление и получило название «красного прилива».* Водоросли ядовиты и вызывают массовую гибель множества морских животных. Американский исследователь Г. Смит (G. Smith, 1975) описал случай сильного разрушения красным приливом участков кораллового рифа в Мексиканском заливе.

* Термин этот не совсем точен: водоросли могут окрашивать воду не только в красный, но также в желтый и коричневый цвета. Небезынтересно отметить, что гимнодиниум находится в самом близком родстве с подробно описанными выше симбионтами герматипных кораллов симбиодиниум.

Как уже упоминалось, страшные разрушения коралловым сообществам наносят полчища хищных морских звезд терновый венец (Acanthaster planci). До начала 60-х годов нашего столетия случаев массового размножения звезд и уничтожения ими коралловых рифов известно не было. Более того, терновый венец считался относительно редкой морской звездой, и о ее существовании знали только специалисты. Как и многие другие хищные морские звезды, терновый венец питался преимущественно моллюсками и другими неподвижными или медлительными мелководными животными тропической зоны Тихого и Индийского океанов (в Атлантике этот вид отсутствует).

В 1965 году в прессе появились первые сообщения о массовом появлении тернового венца на рифах Тихого океана и уничтожении им кораллов. Вскоре нашествие морских звезд приняло характер бедствия, так как от них пострадало много коралловых островов, в первую очередь в районе Большого Барьерного рифа. Тысячи терновых венцов подобно саранче сметали на своем пути все живое, и ряд рифов оказался под угрозой полного уничтожения. Встал вопрос о мерах борьбы с этим вредным иглокожим, для чего понадобилось детально изучить его биологию.

Акантастер — одна из самых крупных морских звезд, в диаметре он достигает 30—35 см, хотя изредка встречаются и более крупные полуметровые экземпляры. У молодых звезд этого вида всего пять лучей, но по мере роста их число увеличивается и у старых особей достигает 18—21. Спинная сторона акантастера покрыта сотнями подвижных острых шипов 2—3 см длиной, что и послужило поводом назвать эту звезду «терновым венцом». Укол о шипы вызывает у человека сильную боль и последующее общее отравление (об этом уже говорилось в главе об опасных и ядовитых рифовых животных). Окраска звезды довольно разнообразная — сероватая, серо-голубая, иногда грязного красноватого цвета, шипы оранжевые или красные.

По наблюдениям австралийских зоологов Ф. и С. Талботов (F. and S. Talbot, 1971), терновый венец размножается один раз в год (в районе Большого Барьерного рифа в декабре—январе), причем одна самка выметывает в воду 12 — 24 миллиона мельчайших икринок. Микроскопически маленькие личинки первое время держатся в планктоне, и их частично выедают различные планктонные хищники. Едва осев на дно и превратившись в маленькую звезду, акантастер становится ядовитым, и потому у него почти нет врагов. Достоверно установлено, что этих звезд могут поедать крупные брюхоногие моллюски тритоны (Charonia tritonis). Сообщения прессы о нападении на тернового венца стаек креветки хименоцера (Нутепосеra picta), по-видимому, следует объяснять богатой фантазией некоторых журналистов.

Акантастер питается исключительно животной пищей. Мелкую добычу он заглатывает целиком, а более крупных животных обволакивает вывернутым наружу через рот желудком, который втягивает обратно после окончания переваривания. Кораллы обычно настолько велики, что ни заглотить колонию, ни окружить ее желудком звезда не может. Поэтому она просто прижимается слегка вывернутым желудочным отделом к колонии и медленно ползет, всасывая и переваривая на ходу мягкие ткани. За звездой, ползущей по рифу, остается белая полоска обглоданного скелета коралла. Без вреда для рифа на одном гектаре может прокормиться около 65 терновых венцов средней величины. Когда их число увеличивается, рифу грозит серьезный урон и даже гибель. По данным Ф. и С. Талботов (1971), на рифе, подвергшемся массовому нашествию терновых венцов, звезды движутся сплошным фронтом со средней скоростью около 35 м в сутки, уничтожая до 95 % кораллов. Хищники не только ползают по поверхности массивных колоний, но и забираются в узкие щели, объедая кораллы любой формы. Опустошив риф, звезды быстро его покидают, переползая по дну более глубоких участков, и неожиданно появляются на другом, еще не тронутом ими рифе. Количество звезд при их массовом размножении достигает астрономической величины. При контрольных подсчетах, проводившихся на Гавайских островах, один аквалангист за час насчитывал от 2 750 до 3 450 терновых венцов, т. е. каждую секунду регистрировал наличие очередной звезды!

К концу 60-х — началу 70-х годов этого столетия бедствие приняло настолько значительные масштабы, что правительствами Австралии, Англии, Японии и США было организовано несколько экспедиций специально для изучения проблемы тернового венца и разработки мер борьбы с ним. Только в 1972 году было обследовано 83 рифа Тихого океана, причем общая сумма затрат достигла миллиона фунтов стерлингов.

Причина массового размножения акантастера, по-видимому, зависит от двух факторов. Несомненно, во многих случаях толчком для этого послужило загрязнение океана бытовыми и промышленными стоками и нефтепродуктами. По нашим наблюдениям 1971 года (Наумов, 1972), на островах Новые Гебриды и Фиджи достоверно установлено, что звезды в первую очередь нападают на те рифы, которые ослаблены загрязнением. Звезды скапливаются в массовом количестве именно на таких загрязненных участках и доканчивают разрушение, начатое человеком. Р. Эндин (R. En-dean, 1973), специально изучавший проблему массового размножения тернового венца на Большом Барьерном рифе Австралии, также пришел к выводу о том, что основные районы массового размножения этих звезд и поражения ими коралловых рифов находятся в непосредственной близости от населенных пунктов.

Все предложенные меры борьбы с терновым венцом не дают желаемых результатов. Ручной сбор звезд аквалангистами малопродуктивен, кроме того, он требует специального оснащения. Обработка рифа ядохимикатами приводит, в первую очередь, к гибели

Список книг
Заведи себе рыбку клоуна - немо
Астронотусы
Аквариум размером с океан



Москва
e-mail: info@redseafish.ru
Copyright© 2005-2011